Проповедь Aрхиепископа Иоанна (Шаховского)
на 5-е Евангелие (Луки, Глава 24, ст. 12-35)

Петр, встав, побежал ко гробу и, наклонившись, увидел только пелены лежащие, и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему. В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус; и разговаривали между собою о всех сих событиях. И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними. Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни? И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели. Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании. И приблизились они к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее. Но они удерживали Его, говоря: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошел и остался с ними. И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них. И они сказали друг другу: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание? И, встав в тот же час, возвратились в Иерусалим и нашли вместе одиннадцать Апостолов и бывших с ними, которые говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону. И они рассказывали о происшедшем на пути, и как Он был узнан ими в преломлении хлеба.

Aрхиепископ Иоанн (Шаховской)

Умер Тот, Кто воскрешал мертвых. Сомнений уже не было. Сомнения были до самого последнего мгновения. Но когда Иосиф Аримафейский снял со креста бездыханное тело Господина, и окутал его погребальными пеленами, тогда самая последняя надежда кончилась. Уже пришли воины тогда, и стали стеречь запечатанный гроб. Апостолы отошли и съютились в разоренном гнезде, доме сыновей Заведеевых, куда перешла жить Божия Матерь. Беспомощные, духовно теперь полуживые ученики, верующие и постыженные в своей вере, уповающие и обманувшиеся, хотя и горячие, чистые, святые люди, – рыбаки, оставившие море, и не нашедшие землю, – уже не ученики, и еще не апостолы, они не знали, что делать. Каким оскорблениям они подвергались – конечно – на улицах: их Учителю только сейчас у Креста кровавого говорили люди: «Если Ты царь израилев, – сойди со креста»… И теперь им выходить нельзя было никуда. – Царь не сошел.

Оставаться в Иерусалиме стало невозможным. Овцы Стада стали рассеиваться. Клеопа и евангелист Лука, апостолы от семидесяти, вышли из Иерусалима… Когда они шли, Кто-то поровнялся с ними и молча пошел. Потом стал говорить, и от голоса Его, отчего-то стали загораться сердца путников. Говорили о волновавших город событиях в Иерусалиме, перешли на пророчества, где открылось много нового. Был уже вечер, когда вошли в Эммаус. Незнакомец остался. Он возлег с путниками-апостолами за трапезу, взял хлеб, благословил его, преломил и подал им… И, вдруг, они увидели перед собой Христа, Господа своего, мертвое Тело Которого было положено в гроб Иосифом. Они – напрягли зрение, и увидели, что никого уже с ними нет. Вставши «в тот же час», говорит евангелист-очевидец, они возвратились в Иерусалим.

Мы вправе были бы праздновать этот, уже не Господень, а Апостолов «вход в Иерусалим». Перед ними никто не бежал, дети не резали ветвей и не постилали одежд под ноги их, они шли такими же, как все люди, незаметными, пыльными, но в душе у них было дивное торжество. Пелена с глаз была снята, все пророчества были поняты по новому, – они, потерявшие царя земли, нашли Царя неба. Уже по особенному услышали апостолы снова встретившие их насмешки иерусалимлян… Не малодушием, а великодушием встретили они теперь врагов Распятого. Поистине, у них переменилась душа: была малая, стала великая. Все сделалось просто, ясно и очевидно. Кроме сознания ясности и простоты происшедшего, в апостолах горело уже теперь высоким пламенем, блаженство прикосновения к Воскресшему Сыну Божию.

Где же миг этот, изменивший апостолов?.. Где черта Ветхого и Нового Завета, в жизни Луки и Клеопы?

Весь этот миг: в Таинстве Святого Хлеба, в Причащении, в Евхаристии. Перед избранными, среди апостолов, апостолами Лукой и Клеопой, Христос – Сам совершил Свое Таинство, преложив Свое Тело в благословенный хлеб, пресуществив хлеб в Свое Тело… Он, Хлеб Небесный шел с ними, как бы из Иерусалима, вошел в дом, который с этого мгновения стал жилищем Божиим, Соломоновым Храмом еврейского народа! Они, в вере своей, не в малом еврейском доме с плоской крышей, – они в святейшем и чудном Храме Господнем. Сам Господь протянул им благословенный хлеб, и трижды благословенный Его Лик растаял. Господь весь перешел в хлеб, который Он передал ученикам. Вкусив хлеба, они исполнились Богом. Потеряв Учителя во внешних чувствах, они приобрели Его во внутреннем состоянии души.

Чудны дела Христовы. Язык беспомощен выражать мудрость, открытую Богом. Мы, люди, разве мы могли бы лучше видеть Бога, более сыновне соединяться с Ним, чем в Таинстве Св. Евхаристии!? Мы, люди грубые, земляные, плотяные, «душевные» – какое же общение свету со тьмой? Ведь как только тьма начнет познавать свет, она начнет умирать, исчезать перед светом. Между нашим теперешним человеческим сознанием и между Неизреченным Божиим Светом высшей, неземной жизни, не может существовать никаких отношений, ибо близ Бога, мы чернее самого черного цвета. Но Творец не уничтожил землю нашу, после ее свободного грехопадения. Он не уничтожает и нас, хотящих стоять в Его доме. Он хочет, чтобы мы познали бессмертие в Нем, нашем Отце. Кровь Отца – Сыновняя Кровь должна войти в нас. Милость Господня излита на нас в Таинстве Св. Евхаристии! Принимая вид хлеба и вина, мы принимаем истинное Тело и истинную Кровь Бога, ставшего Человеком, не переставая быть Вездесущим Богом-Творцом. Сотворена новая кровь для человека, и ее мы принимаем в себя, как залог нового, уже нетленного мира. Истинное и непостижимое касание Божества и человечества.

Как бы мы ни подошли к Чаше, мы принимаем Жизнь Бога. Подошли с верой, или подошли без веры, – все равно: мы принимаем Жизнь Бога, Христа Господа. Без веры – во осуждение, с верою – во спасение. Перед церковными Вратами мы вкушаем бессмертие, как хлеб.

Вкушение Господа есть вкушение ослепительного сияния правды и чистоты. Как блаженны мы, что не отнято от нас это, что, сколь хотим, можем мы приобщиться Свету. Только Им мы уврачеваем наше человеческое естество. Тьма врачуется не от самой себя, но от входящего в нее света. Сами мы не можем соединиться с Богом. Но Богу все возможно, Бог соединяет нас с Собою в Таинстве Евхаристии. Пока мы живем на земле, нам надо пользоваться жизнью. Пользоваться жизнью, – это значит часто приступать к Причастию животворящих Таин.

Ученики Христовы вошедшие со Христом в эммаусский дом, приняли Христа в себя. Они были чисты, и, сердцем своим – верны. От этого так горело их сердце при встрече с Богом. Господь пережег их Своим прикосновением. Перерожденные, они пошли в жизнь, в смятенный город Иерусалим. И для всего мира вынесли из маленького эммаусского домика, свидетельство страшного соединения Бога с человеком, через живого навеки Богочеловека.